dondanillo (dondanillo) wrote in ru_sherlockiana,
dondanillo
dondanillo
ru_sherlockiana

Categories:

ВЫСОЦКИЙ И ЛИВАНОВ

64,29 КБ    Обновил статью! Добавлены новые эпизоды и размещены ссылки на источники.

    В
асилий Ливанов
и Владимир Высоцкий - Шерлок Холмс и Глеб Жеглов. Два великих русских артиста, обладатели роскошных голосов, в один и тот же год сыгравшие главные роли в многосерийных телефильмах с детективным сюжетом. Если захотеть, можно вдоволь напроводить параллелей. И "Место встречи..." и "Шерлок Холмс" стали, как говорят, культовыми лентами. Реплики персонвжей вошли в разговорную лексику, многие помнят картины наизусть. Но, впрочем, подобное перечисление - занятие досужее. Интереснее и важнее, на мой взгляд, найти документальные свидетельства взаимоотношений двух художников. Поэтому, позвольте обратиться к фактам и цитатам.

Известно, что они были знакомы. Василий Борисович очень тепло отзывался о Владимире Семеновиче. Вот, что он сказал, например, в давнишнем интервью "Московскому Комсомольцу":

    "– Чудаки никогда не переводились на свете. Чудаками в самом высоком смысле этого слова я бы назвал Василия Шукшина, Владимира Высоцкого, Людмилу Гурченко. Если считать чудачеством бескорыстие и бесконечную преданность своему делу..."
    В другой раз, отвечая на банальный вопрос журналиста о том, как он приобрел столь выразительный хриплый голос, Ливанов поведал замечательную историю:
"– Этот голос - мой хлеб. Ведь на улице меня никто не узнает, а стоит произнести одну фразу и - все... Однажды мы ехали из Питера с Володей Высоцким от нашего общего друга (имеется в виду Кирилл Ласкари, балетмейстер, сводный брат Андрея Миронова - Д.Д.), курили в тамбуре и очень бурно дискутировали по поводу детской литературы. Володя задумал детскую книгу в стихах, а у меня уже был "сказочный" писательский опыт плюс работа в мультипликации... Вдруг блондиночка проводница высунулась. Володя ей раздраженно: "Ну чего тебе?" А она и говорит: "В жизни двух таких голосов не слыхала!"
В бытность мою редактором журнала о бодибилдинге я водил знакомство с Игорем Филипповичем Петрухиным, одним из советских культуристов 60-х, артистом цирка, силовым жонглером и дрессировщиком. В середине 90-х годов, расставшись с цирковой ареной, Петрухин вернулся в бодибилдинг в качестве спортивного журналиста и ведущего соревнований. В одном из интервью Игорь Филиппович рассказал интереснейший эпизод:
    "Именно так у меня вышло с Василием Ливановым, замечательным нашим артистом. Тренировались мы тогда в Лужниках, в «грелках», где зимой переодевались и грелись конькобежцы. В культуризме я тогда уже имел успехи и известность, так что для начинающего Ливанова был фигурой: вот и разговорились, с тех пор и ходим друзьями.

    Через него я единственных раз увидел Высоцкого, в тогдашнем Ленинграде, где я гастролировал с цирком, а Ливанов снимался в роли Шерлока Холмса. Был там у Василия день рождения, и небольшой компанией отправились мы в ресторан, позже подошел и Высоцкий. Это было незадолго до его смерти, выглядел он очень плохо. Но пришел. Он очень нежно относился к Василию.

    И тут такая история. Есть у Васи премилая слабость: в легком подпитии он готов часами читать стихи, и читает замечательно. Вот и тут... А неподалеку сидело несколько кавказцев, им не понравилось. Вызвали они администраторшу, и явилась дама типичного такого совкового вида и манер: с «халой» на голове и визгливым голосом. Вася замолк, но ненадолго. И тогда к нашему столику подошли двое кавказцев и довольно бесцеремонно сделали замечание. И сразу мертвая тишина, я как-то не сразу сориентировался, и вдруг вижу лицо Высоцкого: он медленно повернулся к ним и пристально оглядел, и, знаете, стало страшно: этот немигающий, тяжелый взгляд, эти желваки на измученном, сером лице... Одним словом, те попятились, правильно все поняв, а потом прислали нам ящик шампанского и свои извинения. Хотя я не уверен, что они узнали Высоцкого, тут дело было в другом". (журнал "Спортивная жизнь России" № 10-11, 1998)

   
    У Ливанова и Высоцкого нет общих киноработ. Хотя как минимум дважды был шанс сняться вместе.  В первую очередь, в популярнейшей ленте Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Д,Артаньян и три мушкетера».  Роль Атоса, сыгранную коллегой Владимира по Театру на Таганке Вениамином Смеховым, режиссер первоначально предлагал Василию Ливанову. Хилькевич много раз рассказывал об этом в интервью. Вот одна из интерпретаций:
    "Атос — это сплошное благородство и резонерство. Сниматься в роли Атоса должен был Вася Ливанов. И он был единственным кандидатом. Но Ливанов — человек сложный. Он два раза приезжал в Одессу на пробы. На него надели костюм, сделали прекрасные фотопробы. И все было замечательно. Но потом Вася пропал и до конца съемочного дня не появился.
    Я  же был подневольным, начинающим режиссером и не мог утверждать актеров без проб. И должен был пробовать до победы.
    Я понял — значит, не судьба. Не случилось Василию Борисовичу сыграть Атоса. Зато он стал Холмсом."

(Георгий и Наталия Юнгвальд-Хилькевич. Главы из книги "За кадром". Изд-во "Центрополиграф". 2000г.)
    Сам Вениамин Смехов, однако, придерживается несколько другой версии. В книге "Театр моей памяти"  он вспоминает, что "Хил" - так зовут Юнгвальд-Хилькевича друзья  - позвонил ему и сказал:
    "— Веня, по заказу телестудии «Экран» я запускаю три серии фильма о мушкетерах. Потрясающий сценарий Розовского, гениальные песни Максима Дунаевского на грандиозные стихи Ряшенцева. Веня, я беру тебя на роль Атоса — без всяких проб! Приезжай в Одессу, поищем грим, обо всем договоримся. Мне дали «зеленую улицу», все решаю я сам. Согласен?" 
(Главы из книги "Театр моей памяти". Изд-во "Вагриус". 2002г.)
    И Смехов согласился стать Атосом. Дальнейшее - всем известно.

    Ну а Высоцкий? Дадим слово исполнителю роли д'Артаньяна Михаилу Сергеевичу Боярскому:
    "Мало кто знает, но изначально режиссер картины Юнгвальд-Хилькевич хотел пригласить на роль Д'Артаньяна Владимира Высоцкого. Под него подбирались и остальные актеры, но в последний момент Высоцкий отказался, решив, что староват для этой роли."   (газета «Новые Известия», 20 декабря 2004 г.)
    В другом интервью Боярский излагает эту же версию, но с дополнительными деталями:
    "- Раз уж мы заговорили о "Мушкетерах", то не расскажете ли о том, как вас выбирали в д'Артаньяны?

    - Пробы происходили в Одессе. Был я не первым д'Артаньяном, а десятым или пятнадцатым. Мы пробовались вместе с Игорем Старыгиным. И, собственно, я не очень рассчитывал получить роль д'Артаньяна, потому что вначале мне предлагали Рошфора, Атоса и других. Такие метания из стороны в сторону были малопонятны, но уж пробоваться - так на д'Артаньяна. Я поехал в Одессу, и - о чудо! - меня утвердили. Вероятно, сыграло свою роль то, что Дунаевский знал о моем музыкальном образовании и что я смогу петь его песни сам, а не чей-то голос за кадром зазвучит. И младше я был всех остальных мушкетеров - все как в романе Дюма.

Интересно, что первоначально Георгий Юнгвальд-Хилькевич на роль д'Артаньяна планировал пригласить Высоцкого, и под него подбирали всех остальных актеров. А в последний момент Высоцкий сказал, что староват для этой роли. Может быть, у него были какие-то дела, семейные или творческие, - не знаю. Факт тот, что он отказался. После этого начались метания группы, ведь все было построено на Владимире Семеновиче. Вроде, он должен был и песни писать для фильма... Я не знаю всей этой истории до конца".
(еженедельник "Ваш досуг". 1998. № 42, также газета "Культура" №49 (7160) 31 декабря - 13 января 1998г.)
    Сам Юнгвальд-Хилькевич говорит, что все было по-другому, проще. Вот отрывок из интервью режиссера:
    "— Вы действительно хотели снять в роли д’Артаньяна Владимира Высоцкого?

    — Не совсем так. Когда мы с Володей просматривали фильм, он, видимо, просто ревновал меня к Боярскому. Я у него спрашивал: "Володя, ты что, представляешь себя д’Артаньяном? Какое ты имеешь отношение к этой роли?!". А он отвечал: "А Майкл Йорк?!". И он был действительно прав.

    Есть англо-перуанская экранизация "Мушкетеров", дико смешная. Там д’Артаньяна играет Майкл Йорк, а Анну — Джеральдин Чаплин. Д’Артаньян — блондин со сплющенным носом, скачет на огромном мерине и попадает во всякие необычайно смешные ситуации. Мне подобная интерпретация тогда казалась невозможной. В роли гасконца я видел только Боярского.

    Конечно, Володя мог это тоже сделать, по-своему, совсем не так, как Миша. Не знаю, какой бы тогда получилась картина. Ведь Высоцкий был персонажем вовсе не мушкетерской актерской темы, которую он устно выразил в фильме "Опасные гастроли": "Бегу, бегу и не знаю, куда". А мои герои всегда знали, куда и за что." (украинский еженедельник светской хроники "Бульвар Гордона" № 3 (482), 18 января 2005)
    Правда в другом интервью Хилькевич уже иначе рассказывает о возможном д'Артаньянстве Высоцкого:
    "- А неужели Высоцкий не мечтал сыграть д’Артаньяна в вашем фильме?
    - Как актер, конечно, он ревновал к тому, что в этой роли я снимаю Боярского. Обижался, но никогда не унижался до просьб. Думаю, Володя с его нечеловеческим талантом вполне мог сыграть. Это было бы событием". ("Экспресс-газета")
    А в третьем случае и вовсе предлагает мировоззренческо-философское обоснование:
   "- Когда вы задумали снимать "Д'Артаньяна и трех мушкетеров" , по-моему, еще был жив Высоцкий , и он был вашим другом, почему вы не ему предложили сниматься?

    - Вы знаете, во времена социализма стандартизация мышления охватывала даже тех, кто ненавидел этот социализм. Скажем, представить себе Высоцкого или Майкла Йорка в роли Д'Артаньяна было нельзя, когда его должен был играть Боярский. Он соответствовал представлениям".  (интервью радиостанции "Маяк")

    Наверное не стоит грустить, что мы не увидели Высоцкого в роли безрассудного гасконца - все-таки в 1979 году он никак не походил на молодого задиру. Уж роковая тень легла на его лицо, и роль пушкинского Дон Гуана для обреченного поэта была куда как органичней. Что же до Атоса-Ливанова... На мой вкус - таланту Василия Борисовича буффонада, которой изобилует постановка Хилькевича мало подходит. При всем искрометном веселье, которое несомненно присутствует в характере нашего любимого артиста, дарование его отнюдь не водевильного порядка. Кроме того, похоже, что съемки "Мушкетеров" и "Холмса" хронологически накладывались друг на друга. Представьте мы бы знали Ливанова в роли графа де Ла Фер, и лишились бы Шеролка в его исполнении... Вот ужас-то!

     Помимо "Мушкетеров" Высоцкий с Ливановым имели шанс встретиться и на площадке фильма "Звезда пленительного счастья", где Василий Борисович блистательно сыграл императора Николая I. Есть информация о том, что в первоначальном сценарии был персонаж Александра Пушкина, и на эту роль якобы звали пробоваться Высоцкого. Сведения эти неподтвержденные, они промелькнули в интервью ВВ, которое то ли было, то ли нет. Автор опубликовал его через пятнадцать лет, заявив, что в 1974 году ему не удалось напечатать текст в силу цензурных барьеров. Итак, Высоцкий-Пушкин...
"– Кто его будет играть?
       Высоцкий пожал плечами:
       – Какой-то молодой актёр. Видел снимок с проб: сидит спиной. Похож. Режиссёр Мотыль, вроде бы, хотел взять меня на пробы, но как-то мягко отказали. Не дали. У нас ведь так: тем, кто имеет столкновения с правительством, не дают соприкасаться с этой темой. Повышенная популярность и т.д. Вообще, у нас в Госкино, – с горьким сарказмом говорит он, – хотят, чтобы министра играл сам министр, зама – его зам и т.д".
(интервью газете "Комсомолец Татарии". Набережные Челны, 27.06.1974 г.)
    Повторюсь, что эта цитата вызывает у меня сомнения, т.к. стилистически не похожа на высказывания Высоцкого. Вряд ли он стал бы употреблять в отношении самого себя фразу "тем, кто имеет столкновения с правительством". Высоцкий никогда не "позиционировал" себя диссидентом, и даже в интервью американской телепрограмме "60 минут" был куда более лоялен в высказываниях.  Если мне не изменяет память в тех редких случаях, когда он публично сетовал на взаимное непонимание с Системой, он употреблял эвфемизм "начальство".

    Совместной работы Высоцкого и Ливанова не случилось, но очень сильное взаминое расположение было. Тем более, их связывало множество общих друзей - Кирилл Ласкари, Олег Даль, Леонид Енгибаров, Савелий Ямщиков...

    "Собаку Баскервилей" снимали в 1980 году. Есть свидетельства конкретной встречи двух артистов и в эту пору. Тема была несколько деликатной. Игорь Масленников в интервью газете  "Беларусь сегодня"  так отвечает на вопрос журналиста:
"— Как вам удавалось противостоять «зеленому змию», во власти которого пребывали некоторые актеры?

— Михалков много пил. Группа докладывала мне, что за смену он «уговаривает» бутылку коньяка и ничего не ест. Для такого здорового организма это сущие пустяки.

А Ливанов в то время был «зашит». Нам пришлось это сделать. Перед началом съемок мы через Высоцкого попросили Марину Влади, чтобы она прислала из Парижа препарат, который у нас не выпускали. И Володя вдвоем с Олегом Далем ловили Ливанова по всей Москве, чтобы «зашить».

— Почему именно они?

— Потому что они были его друзьями и «коллегами» по этой части, а значит, авторитетами."

    Фильмы "Место встречи изменить нельзя" и "Шерлок Холмс и доктор Ватсон" были продемонстрированы по телевидению в 1980 году. Свою работу Высоцкий, насколько я знаю, успел посмотреть, а вот видел ли он, всегда переживавший за друзей, масленниковского "Холмса"?

    Года полтора назад мне в очередной раз посчастливилось - я нашел в сети информацию, прямо говорящую о том, что Высоцкий успел оценить актерскую работу Василия Ливанова в фильме "Шерлок Холмс и доктор Ватсон". Интересно, что сам Василий Борисович не знал о том, что Володя видел "Холмса". Получилось так, что, разыскав это уникальное свидетельство, через двадцать семь лет я передал ему привет от ушедшего товарища.

    Этот матриал, ввиду его уникальности, я позволю себе привести целиком, не раздергивая на цитаты.
Борис ПРОХОРОВ
 
"- ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ? - НЕТ ПРОСТО ВОЛОДЯ..."

21 год спустя: воспоминания о встрече с Владимиром Высоцким


Наверное, нас ждали - дверь распахнулась на первую трель звонка. Щурясь от подъездного полумрака, я шагнул прямо в освещенную комнату. Крепкое оценивающее рукопожатие, безмолвный диалог глаз - ну-ка, что ты за гусь?

- Владимир Семенович?

- Нет, просто Володя. Сразу стало легче. Тысячу раз представлял себе эту встречу, почему-то веря, что она рано или поздно состоится. И она действительно произошла, но как-то буднично и просто, что впору и разочароваться. Так мечты не сбываются. И эта искорка зажигания - просто Володя (!) - как свидетельство: есть контакт. Обожаю эти мгновенные контакты, после которых надо просто быть самим собой и не притворяться очень уж умным. Он сразу дал понять, что здесь нет ни кумиров, ни поклонников, а есть нормальные мужики. И без церемоний, без реверансов. А я боялся разочароваться. Ведь бывает и так, а с кумирами особенно часто.

Однако по фильмам - радист из "Вертикали", незабвенный Глеб Жеглов - он представлялся совсем иным: эдаким коренастым крепышом. Ничего подобного: изящный, стройный и достаточно высокий, скорее худой, чем атлетичный. Руки только выдают силушку - жесткие рабочие руки. Одет по-домашнему просто, в джинсы и такую же рубашку.

- Ребята, извините, "Шерлок Холмс" по ящику! Досмотрим?

Конечно, досмотрим. Хотя какой тут Холмс? Боясь лупать глазами своего кумира, я уставился на экран, ничего не соображая по сюжету, искоса разглядывая обстановку.Прихожей действительно нет. Сразу попадаешь в большую комнату, которая как бы поделена на зоны. Справа - импровизированная гардеробная, где на кресло свалены наши пальто, в углу видны две гитары. Дальше - проход вглубь квартиры. Налево - гостиный уголок, где мы и расположились на диванах вокруг столика. Дальше - рабочая зона: какая-то радиотехника, микрофоны и синхронизаторы. По углам -церковная утварь. Благостные апостолы в полный рост жалостливо протянули длани навстречу друг другу. Книг немного -один сервант, и в основном художественные фотоальбомы. Все это пронизано острым запахом сердечных капель.

- А Васька-то Ливанов хорош! Люблю его до смерти! - его реплика по ходу фильма. - А Брондуков, а Зеленая! Вообще, отличная работа, аж завидки берут!
Я уже освоился настолько, что посмел поспорить с Высоцким насчет породы карикатурной собаки-ищейки, которой по сюжету надо сдохнуть от таблетки с ядом. Был не прав, зато выяснил, что поэт и в собаках - дока. Но тут надо сказать, как я вообще попал в эту квартиру.

Всему "виной" - старатель Вадим Иванович Туманов, мой старый знакомый еще по Хабаровску. Золотопромышленник, богатей, "новый русский" еще в те далекие времена, он имел слабость прихвастнуть своими шальными деньгами: "Знаешь, Борь, у меня только долгов сто двадцать пять тысяч". Его щедрость просто шокировала. Как-то мне удалось оказать ему крошечную услугу. Так потом он просто достал своим желанием отблагодарить. То навязывал японскую стереосистему, то -цветной телевизор - по тем нищим временам это были отнюдь не подарки. Наконец, чтобы он отстал, я решил поднять цену до немыслимого. Зная, что он дружит с Высоцким ("Речка Вача", "Побег на рывок" посвящены Туманову), я поставил ему ультиматум: "Познакомь с Высоцким, и мы квиты!"

Думал, он обидится, мол, ну ты, брат, загнул! А Вадим Иванович удивленно пожал плечами, просто потянулся к телефону и отрекомендовал меня Высоцкому уникальным способом: "Хороший парень, хотя и журналист". И тут же мне:

- Собирайся, поехали!

- Как поехали, куда? Ночь на дворе, с пустыми руками в гости да еще к кому! С ума ты сошел!

- Не бойся, есть у меня для него якутский сувенир!

Признаюсь: я был пьян от счастья. Ничего в мире в те годы не было для меня дороже возможности такой встречи.

По дороге от станции метро "Южная" до Малой Грузинской Вадим тщательно инструктировал меня, как себя вести. Во-первых, никакого спиртного. Во-вторых, никаких интервью, никаких "планов на будущее". Сегодня ты не журналист, ты -гость из глубинки. Остальное - по ходу. Я возмутился: спиртное - ладно, бог уж с ним. Но как же: встретиться с Высоцким и не рассказать об этом?

- Не любит он вашего брата. Московские редакции его и так достали. Берут интервью, а потом не печатают. И тебя не напечатают.

- Но почему? - я был провинциален и глуп, таким, кстати, и остался. И решил блокнот не доставать - кто их разберет, эти московские штучки. Познакомимся, поговорим, а там видно будет. Так что ни в тот вечер, ни после я не сделал ни одной записи. И сейчас веду репортаж по памяти. Это нетрудно: каждое слово Поэта, каждый его жест врезались в мозговой компьютер навсегда.

Так же, как и его песни.

Шел одиннадцатый час ночи, и Шерлок Холмс успел расправиться со своими врагами. Мы потянулись на кухню, в глубь квартиры. Хозяин сам показал: здесь, налево, - спальня, вот мой рабочий стол. "Я пишу по ночам - больше тем!" Здесь, направо, - прочие удобства. А вот и кухня! Просторная, в стиле а-ля рюсс, под потолком высокие полки, расписанные петухами, уставленные всякими импортными банками. Главный предмет - широкий крестьянский стол, вдоль него - лавки. "Сейчас мы закусь изобретем -Маринка столько вкуснятины натащила".
Четвертым в нашей компании был Сева, фамилии я его тогда не знал, мельком отметив, что где-то его видел. Потом вспомнил: да в кино же, вместе с Жегловым. Сева Абдулов отнесся ко мне настороженно, холодно и ревниво. И не без оснований -я-таки оправдал его худшие опасения. Вадим Туманов торжественно достал свой сувенир - большую копченую оленью ногу! Под вопли восторга мы решили пощадить заграничную вкуснятину, жадно набросились на российский деликатес. Володя отрезал себе здоровые куски, поливая их лимонным соком и наворачивая будь здоров. Вадим и Сева не отставали, однако мне кусок не лез в горло. Я умоляюще смотрел на Туманова, он словно бы не замечал моих взглядов. Пришлось пойти ва-банк!

- Не, мужики, я так не играю! Не по-русски получается: в одиннадцать ночи сидят четыре амбала, едят мясо, и - ничего? Как сектанты или заговорщики. Правильно вас, москвичей, КГБ шпыняет. Давайте хоть для конспирации...

Рассмеялись, даже Сева улыбнулся.

- Старик, клянусь - в доме ни капли! Севка не даст соврать.

Вот она где пригодилась, провинциальная предусмотрительность. А у нас с собой было! Все мы непьющие, а какой-нибудь паршивенький коньячишко всегда найдется, на всякий пожарный случай! А мне нужен был праздник, был нужен тост. Мы разлили это дело чисто символически, буквально по 15 капель. И я поднял. И я сказал:

- Володя...

И захлебнулся от нахлынувших чувств. Как много мог бы я сказать ему о народной любви к его песням, к нему самому! Как много он значит только своей жизнью, своим дыханием, своим словом для огромной измученной, самой светлой и честной страны.

Но чтобы не сбиться на высокопарные пошлости, чтобы не испортить вечер с копченой оленьей ногой, я сказал просто:

- Володя, давай тяпнем за наше проклятое ремесло - говорить правду!

И все мы смочили губы отличным киргизским "Манасом". А потом заговорили - так просто, ни о чем и обо всем сразу. Он спросил, какая песня больше всех лично мне нравится, и я только и смог выдохнуть - все! Я их все наизусть знаю. Высоцкий рассмеялся: старик, да все и я сам не знаю, их же больше восьмисот! Но я не сдавался: ладно, пусть не все, а ты сначала попробуй достать в Хабаровске или во Фрунзе свои записи! Что достал, то и знаю. Хочешь - поверь, хочешь - проверь.

- Ну, а первую, что услышал, помнишь?

Тэк-с, подумал я, деградирую - не я, а у меня берут интервью. Прошло тридцать лет, но первую встречу с песнями Высоцкого отчетливо помню. В те годы, почти как все, я тренькал на гитаре, что- то сочиняя. Разумеется, знал - нельзя было не знать наизусть - все тогдашнее бардовское: и о дежурном по апрелю, и про синий троллейбус, и про братана с психами в Белых столбах, и Визбора, и Кукина, и Галича, и Окуджаву, и Новеллу Матвееву и Аду Якушеву... Все это я передал поэту в двух словах, и ему было приятно.

- Да брось ты - пишу, как бог на душу положит. Сам не понимаю, почему так получается. Ну, а последние - "История болезни", "Диагноз", "Детство", "Охота на волков" - как тебе?

- Мр-мр, - что-то пролепетал я, лишь бы уйти от расспросов -этих шедевров гражданской лирики я тогда даже не слышал! Да и вообще мало кто слышал: Высоцкий оказался неисчерпаем, его и до сих пор не объяли во всей его глобальности. А тогда ловко перевел разговор на другую тему: мол, давайте лучше о бабах. "Володя, - говорю, -ты зачем Марину зовешь Маринкой? У нас в Киргизии рыбка такая водится в горных речках. Вяленая с пивом отменно хороша".

- Серьезно? - очень удивился он и что-то черкнул на столешнице.

Хочу быть правильно понятым: я не пишу литературоведческое исследование о творчестве лучшего Поэта 20-го века. На это у меня не хватит ни мозгов, ни эрудиции. Не пишу о том влиянии, которое оказал Высоцкий на миллионы людей нескольких поколений. В конечном счете (без преувеличения!) - на судьбу страны.

Пусть простит читатель за то, что рассказ больше не о Высоцком, а о себе, счастливчике, которому тоже удалось прикоснуться к вечности, посидеть в компании с великим. Очень хочу хоть словцом, хоть черточкой, хоть своим отношением дополнить его портрет.

Я никогда не слышал его песен "живьем" - столица далеко, а провинция не была избалована его концертами, хотя на Высоцкого шли все и без рекламы. Мне не посчастливилось его поймать ни в Тольятти, ни в Пятигорске, ни тем более в Киргизии. И конечно, я не осмелился бы попросить его спеть в тот вечер. Помог случай. Вдруг Володя всполошился: что же мы тут сидим, там же по ящику про Шукшина показывают. Шел телевизионный очерк об алтайской деревушке Сростки, рассказывали мать и сестра Василия Шукшина. Высоцкий был очень растроган. Просто так, без гитары, он вдруг спел - продекламировал всего один куплет: Уже ни холодов, ни льдин. Земля черна, красна калина. А в землю лег еще один На Новодевичьем мужчина.... И едва не прослезился и, как мальчишка, засмущался своей нежности к Василию Макаровичу. И чтобы спрятать это, перешел на веселое: "Мы обмывали его фильм "Живет такой парень" в кабаке.Вдруг явился Евтушенко, в потрясающей заграничной шубе. Как всегда - весь из себя, на козе к нему не подъедешь. А тут - Вася! Схватил вилку, давай гонять его вокруг стола, приговаривая: "Вот кто мне за банкет-то заплатит!"

Остается рассказать, почему я молчал целых 20 лет. У меня есть уважительная причина. На обратном пути Вадим Туманов просто по-человечески попросил: "Боря, будь другом, ничего не пиши об этом вечере и о Высоцком. По крайней мере десять лет!" Я был ему так благодарен, что дал слово молчать вдвое дольше". А тут еще вскоре о Высоцком заговорило столько людей и так много, что было неловко присоединиться к могучему хору его близких и друзей, мол, и я, и я сподобился.

Срок истек, хор иссяк, теперь можно добавить к облику Поэта и этот вечер.

Все мы тогда были уверены, что Высоцкий вечен, он всегда будет с нами и споет все то, о чем не говорят по телевизору и не пишут в газетах. Мы были уверены, что дождемся официального признания Владимира Семеновича в нашей стране. Дождались, признание вроде бы пришло, хотя и после его смерти. И фильмы сняты, и книги вышли, и памятник стоит, и в школьной хрестоматии его "проходят" (вот бы посмеялся он от души - навели хрестоматийный глянец!). А все не то - не наш это Высоцкий! С известной долей уверенности могу сказать - забронзовев, ушел, уходит он от нас. Умирает, окончательно обессмертившись.

Главное - его уже нет в нашей душе.Как больно, как физически остро его не хватает! Как не хватает стране Поэта именно такого масштаба и такой гражданственности! В тяжелейший кризисный момент как пригодилось бы его слово о настоящем, подлинном маразме российских "всех этажей власти"! Как проходит мимо него наша бесполая, расхристанная молодежь! Как пригодились бы всем нам сейчас его оптимизм и бесконечная вера в свое Отечество! "Не волнуйтесь - я не уехал. И не надейтесь - я не уеду!"

Сейчас, в дни памяти, опять начнутся идиотские словопрения: с кем бы он был? С "ними" или с "нами"? Чушь все это. Высоцкий был бы ни с кем! Он был и остается только со своим народом!
"Ой, Вань, гляди какие карлики!" - вот что он бы спел, глядя на заседания Государственной думы. Ах, как он был молод и дерзок: для всей страны он был просто Володя. И это не фамильярность, это было всенародное родство. Его отчество - Семенович - мы узнали только после смерти.

И последний штрих того вечера: где-то около часу ночи раздался звонок - Высоцкого ждали в какой-то компании. Он извинился перед нами: отказаться от приглашения было нельзя. "Может, подождете? Я скоро вернусь". Мы стали собираться вместе. На прощанье я еще раз обнаглел. Смерть не люблю автографы, а тут - будь что будет!
- Какой разговор, старик! - он достал стандартную открытку и быстро начертал: "Добра!" Расписался и поставил дату: 23 марта 80-й год.

Жить ему оставалось всего четыре месяца.

Газета "Народы Кавказа" (Владикавказ), от 22.01.2002, номер 002, стр. 3, 23.
Tags: Ливанов, интервью, исследования, кино, эпоха
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments